December 24th, 2017

Интервью А. Яковлева 2004-го года. Прям как про сейчас:(

Александр Яковлев: «Оппозицию надо растить любой ценой!»



Дядя Саша Яковлев, как называли его газетчики восьмидесятых, главный идеолог горбачевской эпохи, продолжает трудиться. Выпустил сорок томов уникальных архивных документов, рассекретил архивы времен коллективизации и массовых репрессий, ездит с лекциями и не оглядывается по сторонам, прежде чем дать жесткую оценку происходящему.

«Не путайте стабилизацию с реставрацией»

— Вы недавно в Варшаве на «круглом столе», посвященном борьбе со стереотипами в истории, сказали, что никакой стабилизации в России нет, а есть лишь реставрация…

— Да! А в чем, собственно, стабилизация заключается? Может, в росте цен на нефть? Это что, чья-нибудь исключительная заслуга? Может, прибыли от этого роста пошли на образование, на производство?.. Так ведь нет, ничего подобного! Вся прошлогодняя прибыль — десятки миллиардов!— ушла на армию и на спецслужбы. А цены на нефть будут расти долго, и именно это — единственный фактор нашей стабилизации. В остальном жизнь в России не улучшается никак, а кое-где и ухудшается. Ни в экономике, ни в военном строительстве, ни в судебной реформе, ни в здравоохранении, ни в образовании прорывов нет. Правда, в России сейчас хорошая литература. Это всегда сопутствует застою — избыток темперамента уходит в творчество и реализуется там. Компенсация небольшая, но приятная. Меня, конечно, радует, что Путин не собирается отказываться от нормальной капиталистической экономики. Но это было нашим серьезным заблуждением — будто рынка совершенно достаточно для свободы. Помнится, с Егором Гайдаром я имел по этому поводу долгие серьезные и бесплодные, к сожалению, дискуссии. При всех гайдаровских заслугах он явно переоценил рынок. Рынок отлично уживается с авторитарными моделями общества. Больше того, чем травматичнее для населения окажется рыночная реформа, скажем, медицины, в результате которой у нас бесплатная медицина может исчезнуть вообще, тем интенсивнее будет ностальгия по всему советскому и удовлетворять эту ностальгию будут щедро. Телевидением, примитивной пропагандой, единовластием, отсутствием публичной политики… То есть усиление самых негативных тенденций рынка будет идти об руку с реставрацией, они друг друга отлично дополняют. Удвоилась квартплата, а в порядке компенсации исчезла свобода печати — и пойди ты объясни людям, что это вещи взаимообусловленные.

— Знаете, насчет свободной прессы я тоже много чего помню хорошего. Гусинский не имел к свободе прессы никакого отношения…

— Да в том-то и состоит государственная мудрость, чтобы уметь использовать разных людей! Да, Гусинский защищал собственные интересы. Под это дело он создал прекрасное телевидение. Людям дела не было до интересов Гусинского — им нравилось делать и смотреть качественные передачи. Вопрос в том, чтобы интересы Гусинского ограничить, а телевидение сохранить. Амбиции Ходорковского ущемить, а образовательные и культурные его проекты поддержать. Можно людей использовать, а можно вытеснять, гнать из страны, уничтожать всячески… Первый подход мне представляется более реалистическим, потому что ведь люди в массе своей эгоисты, ну чего стесняться? Каждый бизнесмен хочет обогащения и политического влияния. Давайте теперь весь бизнес под корень изведем, чтобы у нас на власть влияли исключительно силовики люди, конечно, как на подбор, бескорыстные и государственно мыслящие… так?

— А у первого президента России вы бываете?

— Последний раз был месяцев восемь назад. Он в хорошей форме. Гораздо лучшей, чем когда находился у власти. Между прочим, много ездит по стране. Его охотно приглашают. И высказывается он довольно резко — обо всем, что видит.

— А почему никто этих высказываний не слышит?

— Вопрос к вам, к прессе. К вашему начальству. У Ельцина-президента было множество недостатков и ошибок, но он никогда ничего не сделал, чтобы зажать прессу. Хотя всегда вокруг него были люди, готовые к услугам такого рода. В рот заглядывали. Теперь видно, что именно это — определяющая вещь для настроений в стране…

— Ну, не только. Пресса кое в чем еще вполне свободна, печатаете же вы свои архивные тома, вон их уже сорок…

— Не скажите. Раньше документы рассекречивались, теперь засекречиваются обратно, и один генерал, заседающий в комиссии по засекречиванию, мне открытым текстом сказал: теперь гриф секретности возвращается даже на вещи, которые уже опубликованы. И если вы будете ссылаться на эти старые открытые публикации — придраться к вам будет сложно; но если сошлетесь на архив, который заново закрыт,— вам запросто инкриминируют разглашение гостайны. Вообще реставрацию я заметил, когда началось переписывание школьных учебников. В Польше, рассказывали тамошние коллеги, те же проблемы — полная ревизия того, что относилось к началу девяностых. И вообще, многое переписывается под углом государственнического пафоса… У нас я даже слышал лозунг — очистить учебники истории от мусора! Под мусором, надо полагать, имеется в виду не полет Гагарина. Наверное, теперь детям опять будут рассказывать про «отдельные ошибки», имевшие место во время массового голода, первых дней войны или событий в Новочеркасске…

— Вы бывали на приеме у Путина? Как вы его по-человечески оцениваете?

— Личного общения почти не было, если не считать одного посещения, когда я говорил с ним о комиссии по реабилитации. Collapse )

Куда-то в один из этих домов и принесли меня давно-давно из роддома

Родители отца тогда где-то тут и жили - на Варварке. Тогда она называлась улица Разина.
И жили мы там три года, пока Зарядье не начали расселять для сноса всего этого великолепия под будущую гост. Россия.

Так выглядело старое Зарядье незадолго до сноса. Пёстрый район с несколькими переулками, церквями, пристанью, историей.



Отсюда: https://t.me/arkhlikbez/1869